Русское искусство в музеях центральной России

А. Бенуа. Итальянская комедия. 1905. Ивановский обл. художественный музей

Собрание провинциальных музеев — "вторая Третьяковка". Звучит не без пафоса, но по сути это верно. Подтвердила это и выставка произведений из музеев Центральной России, прошедшая в Москве, в Малом Манеже в марте 2000 года. Были показаны вещи знакомые и не слишком, виденные некогда на местах во времена доступных турпоездок по Поволжью и "Золотому кольцу", или в столице, когда их включали в большие экспозиции. Иные произведения настолько известны, что кажется — их и сейчас можно увидеть в московских музеях.

Однако провинциальные "Витязь на распутье" В.Васнецова, "Перед исповедью" А. Корзухина, "Вдовушка" П. Федотова — варианты, к тому же ранние, а отнюдь не копии хранящихся в ГТГ произведений. У других работ широкое риЫклгу: "Портрет Т.Н. Чижовой" Б. Кустодиева из Ивановского музея украшал обложки журналов "Искусство" и "Художник", "Лотос" М. Сарьяна из того же Иванова был эмблемой московскойретроспективы художника, а уж ярославский "Всесвятский мост. Москва конца XVII века" Ап. Васнецова вообще знаком с детства — с 50-х годов его репродуцировали на коробках шоколадных конфет фабрики "Красный Октябрь".

Неизвестный художник. Портреты дворовых. Шесть персон. XIX в. Музей-заповедник "Ипатьевский монастырь"

Хронологические рамки экспозиции (с XIV века до первой трети XX), имена мастеров и качество работ позволяют говорить о выставке как о событии историческом для культурной жизни Москвы. На рубеже 1910-1920-х годов многие веши перешли из центра (из той же Третьяковской галереи) в провинцию. Из бывшего Румянцевского музея, из фондов Музейного бюро Наркомпроса, из Музея живописной культуры, из Государственного музейного фонда и т.д. произведения вывозились в регионы. Кстати, в провинцию отправляли и авангард: вначале как "дидактические" пособия по современному искусству, потом словно в ссылку.Теперь же из региональных собраний берут авангард на самые престижные международные выставки.

В основном искусством наполняли пролетарские регионы, типа Иванова, где об изящном ранее и не помышляли. Подпитывали местные музеи и из национализированных близлежащих поместий. Например, "рерихи" из имения княгини Тенешевой оказались в музее Смоленска, роскошное полотно Л. Бакста из имения "Сенницы" Рязанской губернии перешло в музей Зарайска, четыре панно Д. Стеллецкого из галереи мецената графа Олсуфьева находится в собрании Тулы. С 1960-х годов передавать работы в провинцию стали через Минкульт и из "РОСИЗО". Что-то покупали и у наследников. Постепенно в регионах скопилось немало раритетов, которым могла бы позавидовать и столица. К примеру, уникальная картина Николая Ге "Христос в Гефсиманском саду" (1869). В свое время дружно разнесенная академистами и критиками-демократами и оцененная лишь позднее М. Врубелем ("во всем этом есть что-то демоническое"), она была буквально выхвачена Павлом Третьяковым из рук художника, пытавшегося ее "улучшить". То же и картина Архипа Куинджи "Исакиевский собор при луне" (1869) — уникальный для творчества художника пример городского пейзажа.

К. Юон. Люди будущего. 1929. Тверская областная картинная галерея

Среди интригующих своим происхождением работ — икона "Царевич Дмитрий" из Калужского музея. Написанная около 1606-1609 года в Калуге, когда там правил Болотников (сам он считал себя воеводой убиенного Дмитрия), а потом Лжедмитрий II, икона ждет определения заказчика. К реликвиям русской истории относится и серебряная чарка XVII века — вклад в Троице-Сергиев монастырь Авраамия Палицына, писателя, дипломата и политического деятеля первых "романовских" десятилетий.

Походная икона "Небесная сень". Между 1588 — 1590. Тверская картинная галерея

Выставку можно было также назвать и "малой Оружейной палатой": показанные полтора десятка пелен и покровов были выполнены в Московских царских золотошвейных мастерских. Среди исполнителей — царица Анастасия Романовна, первая супруга Ивана XIV, инокиня Марфа, мать Михаила Федоровича Романова, Прасковья Солова, первая жена царевича Иоанна, сына "Грозного", царица Ирина, супруга Федора Иоанновича. Последней приписывают покров "Петр и Феврония Муромские". С муромской канонизированной княжеской четой, прославившейся непротивлением злу и тем самым вернршей себе престол, уподобляли чету последних Рюриковичей — Федора и Ирину.

Если говорить о связях столицы и провинции, нельзя обойти вниманием походную икону "Небесная Сень" (1588-1590). Она была заказана тверским купцом Гавриилом Ондреевым сыном Тушинским, переведенным в Москву, а затем принявшим постриг в Троице-Серги-евом монастыре. "Сень" воплощает идею Собора Русской православной церкви — ее единства во главе с Московской кафедрой — и представляет почти всех русских святых: киевских, новгородских, псковских, московских, ростовских и др. Из тверских святых явлен лишь один — Макарий Калязинский. По политическим соображениям.

Святой мученик Христофор. Вторая половина XVII в. Музей-заповедник "Ростовский Кремль

Одна из вершин экспозиции — икона XVII века "Святой мученик Христофор". Образ святого с песьей головой (по преданию, красивый юноша попросил у Господа безобразную наружность, дабы избегнуть плотских искушений) до XVIII века не вызывал сомнений.

Но в век Просвещения "образ собачий" был запрещен постановлением архиепископа ростовского Иофана. Синод принял решение иерарха к сведению, но и только.

Ценность прошедшей выставки бесспорна — в расширенном виде она следует программе ознакомления с сокровищами регионов, начатой программой "Золотая карта России" и продолженной презентациями провинциальных собраний в столице. Хотелось бы более осмысленного показа сокровищ, когда штучные произведения не скучивались бы в шпалерной развеске, и разностильные работы не пытались "перекричать" друг друга. Однако, так или иначе, показ самих вещей искупает все огрехи.

Михаил Бодэ
"Русская галерея", №2, 2001