| жизнь » пресс/фото досье » пресс-досье »проект „путин“ | статус » |
Проект „Путин“В российском актуальном искусстве появилось новое лицо. Это не талантливый художник, не прогрессивный куратор и даже не многообещающий галерист. Это — наш Президент. Удивительно, но он стал одним из самых популярных персонажей отечественной арт-сцены. Без видимых усилий главы государства (и даже при некотором его сопротивлении) многочисленные живописцы, скульпторы и акционисты почти единодушно избрали его своим любимым объектом. Каким представляют себе своего президента художники двух столиц, в одной из которых Путин родился и вырос, а в другой теперь живет? Кто первым использовал образ президента в своем творчестве? Сколько денег придется потратить на своего президента гражданину РФ, пожелавшему иметь изображение главы государства в личной собственности? Президент и октябренок
С выходом на политическую сцену В.В.Путина ситуация кардинально изменилась. Его ваяют и живописуют в немыслимых количествах. Объяснить безумную популярность президентского образа только тем, что в стране много чиновников, желающих украсить свои кабинеты портретами всенародно избранного главы государства, трудно. По-видимому, дело здесь не только и не столько во вторжении рынка на территорию искусства, но и в каком-то всенародном мистическом порыве. Часто создается впечатление, что художники обращаются к властному образу для собственного удовольствия. Сам президент неоднократно пытался воспрепятствовать буйству народной любви, уговаривая скульпторов не лепить и не отливать, а художников не писать своих портретов. Хотя, конечно, ни природная скромность президента, ни даже чекистская привычка везде и всегда оставаться незаметным, тут ни при чем. Просто в западных средствах массовой информации все чаще звучат предупреждения о реставрации в России культа личности, что, конечно, для нас и обидно, и политически (впрочем, как и экономически) невыгодно.
Первым российским автором, предсказавшим малоизвестному председателю правительства России и исполняющему обязанности главы государства славное президентское будущее, стал Андрей Логвин, который за день до выборов 2000 года устроил в XL галерее однодневную выставку „Нет, я!“, где с телеэкрана пререкался с Путиным. К 2002 году художник выпустил новогоднюю открытку в виде маски президента. А между этими двумя событиями получил из рук В.В.Путина Государственную премию в области дизайна! Самым актуальным в современном искусстве остается образ Путина, созданный живописцем Никасом Сафроновым, — парадный портрет президента в черном костюме на условном фоне кремлевских апартаментов. Именно с него делают бесчисленные репродукции, именно его печатают пираты на незаконных майках, а фальшивомонетчики — на поддельных банкнотах. Даже художники, которых принято называть актуальными, не раз обращались именно к созданному Сафроновым образу первого лица государства. Так, обряженный девочкой-октябренком акционист Темур Козырев в сентябре 2001 года камлал с Воробьевых гор, держа в руках украшенный ленточками и бантиками все тот же портретик президента кисти Сафронова. Розововолосая девочка-октябренок Козырев хотел получить от президента мечту своего советского детства — роликовые коньки. И таки получил, правда, не от первого лица РФ, а от другого известного московского акциониста — Антона Литвина. Портрет президента в данном случае являлся частью магического ритуала, а октябренка-художник чистосердечно верила в то, что надмирная сущность Владимира Владимировича услышит любую просьбу и выполнит любое желание. Живописец Федор Дубровин изобразил господина Путина в окружении беспризорных детей, иронично переработав один из распространенных в советском искусстве сюжетов — изображение вождей с детьми. Однако пафос президентского образа снижают многочисленные шаржи, карикатуры на президента, а также произведения малых форм — куклы и матрешки. К тому же трудно поверить в отсутствие скрытой иронии в работах таких известных провокаторов, как Дмитрий Врубель и Виктория Тимофеева, известных своими многочисленными портретами президента, в которых есть какая-то недосказанность, лукавая улыбка и странные детали. Эти художники вообще питают давнюю страсть к высшим государственным лицам. Дмитрий Врубель начинал работать с образами власти еще в советские годы. В конце 80-х на бетоне берлинской стены он нарисовал застывших в бесконечном поцелуе престарелых глав социалистических держав — Леонида Брежнева и Эрика Хонеккера. А в конце 90-х снова вернулся к любимой теме и в соавторстве со своей женой Викторией Тимофеевой создал целую портретную галерею, посвященную В.В. Путину, в том числе и изображение президента в дзюдоистском кимоно. Эта сюжетно-композиционная схема ныне успешно соперничает с пафосными парадными изображениями главы государства работы Никаса Сафронова.
Наконец, нынешним летом публика смогла насладиться еще одним шедевром Врубеля-Тимофеевой. На этот раз творческая чета изобразила Путина за столом в своем кабинете, а над головой президента зияла пустота „Черного квадрата“. Интерпретировать сюжет картины можно по-разному. С одной стороны, в соответствии с давней советской традицией, над столом чиновника было принято помещать изображение его непосредственного вождя и учителя (в данном случае — авторитарного революционера Казимира Малевича). С другой, Дмитрий Врубель, как человек весьма восприимчивый к актуальным событиям, мог выбрать „Черный квадрат“ вовсе не как зловещий символ XX века, а как объект недавней сенсационной продажи и передачи Эрмитажу некогда принадлежавшего Инкомбанку шедевра авангарда, который был оценен чрезвычайно скромно — всего в миллион долларов. Президент и Достоевской
Другая причина заключается в том, что президент — одновременно и свой, и чужой: и земляк (кое-кто был знаком с ним лично еще в бытность его помощником мэра города, а визитки Путина Владимира Владимировича с регалиями городской администрации — достаточно распространенный среди питерских журналистов и общественных деятелей предмет хвастовства), и недосягаемый символ государственности. Реальный живой человек и припудренный медиа-персонаж — образы почти несводимые. У одного есть пристрастия, привычки, слабости; у другого нет ничего, кроме высокого поста и произносимых с его высоты заявлений. Один зависит от перипетий своей судьбы, которую не выбирал и которой, возможно, не всегда рад, другой есть чистая функция, производная от власти. Разобраться, кто же из этих двоих управляет страной и тобой лично — чем не задача для художника? Образ президента в актуальном искусстве города на Неве расслаивается именно на эти две составляющие: президент как человек и президент как говорящая голова из телевизора. Две задачи художника почти противоположны — приблизить и „очеловечить“ президента, и исследовать его медиальный образ, сконструированный политтехнологами. В актуальном искусстве Петербурга „президентская тема“ появляется не то чтобы часто, но довольно регулярно. Ее можно назвать „темой будущего“, поскольку волнует она по большей части художников нового поколения, заявившего о себе в середине 90-х. Это поколение впервые обратилось и к социальной тематике, и к тематике масс-медиа. Старшие коллеги страдали петербургским снобизмом — творили искусство для искусства и свято верили, что художник телевизор не смотрит и к происходящему в стране никакого отношения иметь не должен. Во второй половине ушедшего десятилетия в питерском искусстве появились темы денег, бедности, войны, газет — и, конечно, власти. Все эти проблемы сошлись, например, в работах Владимира Козина — одного из основателей самого интересного художественного явления Петербурга конца 90-х — группы „Новые тупые“. Козин уже несколько лет разрабатывает жанр „пресс-арта“ — живописи, выполненной на основе газетно-журнальных иллюстраций. Разумеется, в своем проекте он не мог обойтись без главного медиа-персонажа страны. Путин у Козина выступает одновременно в двух вышеупомянутых ипостасях — как живой человек и как газетно-журнальный символ власти. В коллаже „Ф.М. Достоевский — любимый писатель В.В. Путина“ два всем известных образа — Достоевский с самого известного его портрета кисти Перова и Путин с той самой фотографии, что продается сегодня во всех книжных магазинах в трех размерах („настольном“, „кабинетном“ и „настенном“) — склонились головами друг к другу; казенная глубокомысленность на их лицах слилась в единую озабоченность судьбой нации. „Я не знаю, — объясняет Козин, — кто на самом деле любимый писатель Президента. Но мне хотелось, чтобы им стал именно Достоевский, знаток человеческих душ и человеческого страдания, чтобы наш верховный властитель так же ценил жизнь и тревоги „маленького человека“, так же стал заступником каждого гражданина своей страны... кроме того, Достоевский — самый „петербургский“ писатель, и они с петербуржцем Путиным — два символа Питера в сегодняшней России“.
Так же легко, оказывается, можно и переписать историю. Сейчас Козин к 300-летию Петербурга готовит огромный проект „300 петербуржцев" — понятно, в жанре „пресс-арта“. На 300 панелях появятся 300 лиц, родившихся, живших или имевших отношение к северной столице — от Петра Великого и Михайлы Ломоносова до Юрия Шевчука и членов группы „Новые тупые“. Будет здесь, разумеется, и В. В.Путин. Сейчас висит он в мастерской художника между Дзержинским и Керенским, сверху — юморист Аркадий Райкин, снизу — художник Кирилл Миллер, рядом Ахматова и Пьеха, Грибоедов и Курехин. Лица власти и культуры, великие реформаторы и нищие поэты — все на одной панели, все в одной технике: масляная краска поверх ксерокопии. Во всех странах мира принято изображать политических деятелей на денежных банкнотах, как бы подтверждая, что реальный капитал государства подкреплен капиталом символическим. Мне кажется, что „300 петербуржцев" — идеальный банк образов для иллюстрации денег: здесь собраны, все, кто чего-то стоит в российской культуре. Все они имели отношение к Питеру. Все достойны иллюстрировать российскую государственность. Остается один вопрос: где России найти столько денег, чтобы вместить свое культурное богатство? Вопрос, опять же, к президенту. АртХроника № 4, 2002
|
