Манифеста 4

„Манифеста“ — единственная в мире передвижная художественная выставка. Каждый раз она проходит в новом городе. Прежде местами ее проведения выбирали города, в которых современное искусство развито не очень сильно, — Роттердам, Люксембург, Любляна. Франкфурт — первое исключение. Здесь много музеев (есть и Музей современного искусства), здесь проходят многочисленные выставки и ярмарки (помимо знаменитой книжной, есть еще и тоже вполне известная „Арт-Франкфурт“). Так что Франкфурт — не очень удачное место для „Манифесты“. Впрочем, благодаря хорошо развитой художественной инфраструктуре биеннале была прекрасно организована.

Дирк Фляйшман. Бистро. 2002

Специальной темы у „Манифесты“ нет. Но есть одна глобальная задача — сократить дистанцию между художником и зрителем. Собственно, речь идет о просветительстве и о проблеме восприятия современного искусства, отношение к которому не всегда дружественно.

Осуществлять примирение между зрителем и художником во Франкфурте были призваны в первую очередь те арт-проекты, которые расположены в публичных местах. ("Манифеста" проходила в четырех крупных музеях и выставочных залах, по некоторые проекты были выставлены прямо в городе). Например, желтый деревянный ларек на берегу Майна, в котором продавался свежевыжатый апельсиновый сок (проект голландского художника Яспера ван ден Бринка). Апельсины плавали здесь же, в реке, рядом с белыми лебедями и серыми селезнями. Их вылавливают сачком, но в ларек не несут — вода в реке грязновата. Или работа Андрея Кулунчича, развесившего на автобусных остановках фотопортреты художников из разных стран с указанием суммы их годового дохода (тут же средняя зарплата в этой стране, которая во всех случаях выше, чем у художников). Или видеосеанс Марии Пападимитриу на огромном экране прямо на перроне центрального вокзала (впрочем, смотрели, в основном, трансляции с чемпионата мира по футболу). Наконец, крошечная одноместная подводная лодка, бултыхающаяся в водах Майна. Это работа исландского художника Антала Лакнера „Исландская армия“. Работа очень ироничная — в Исландии нет армии, а в исландском языке нет даже слова „оборона“. Все эти проекты неплохо оживляют довольно скучный франкфуртский ландшафт и привлекают праздношатающихся зрителей.

Но есть и другой способ привлечь внимание зрителей — начать говорить об их насущных проблемах. В таком случае художник выступает в роли сотрудника собеса. Большинство художников на „Манифесте“ выступили именно в этой роли.

Марк Бийль. Сопротивляйся. 2002

Швед Монс Вранге высчитал среднестатистического горожанина. Датчанка Пиа Рэнаке исследовала ситуацию в новостройках ("на двух мониторах показывали два фильма про некие скандинавские Черемушки — в одном фильме архитектор водит экскурсию по району, восторженно рассказывая о нем как о городе-саде, стране утопии, которая осуществилась на шведской земле; в другом — местные жители, в основном эмигранты, говорят, что в этом районе просто невозможно жить). Австриец Ханс Шабус показал видеофильм „вестерн“, где запечатлел путешествие на лодочке по венской канализации — очень, надо сказать, красивая там канализация, напоминает античные руины. Видео болгарина Калина Серапионова снято скрытой камерой — это фильм про людей, которые, назначив свидание, нетерпеливо ждут этой встречи (тут следует следить за выражением их лиц, довольно глуповатым). Афинская группа RAR ("Революция по требованию") решает тендерные проблемы (голограмма, на которой мужчина с легкостью превращается в женщину) и даже религиозные (настольный футбол, где игроки одной команды — это пластмассовые будды, а другой — зеленые пластмассовые же распятия, работа называется „Война миров“ — играть могут все желающие).

Проекты трех наших участников, в принципе, тоже про это. И потому на общем фоне они смотрелись неплохо.

Два видео — „Свадьба“ Людмилы Горловой и „Манифестация" группы „Радек“ — демонстрировались в зале, где одновременно на восьми экранах шли разные видеопрограммы, так что глаз все время перескакивал с одного фильма на другой. Так возникали параллели.

„Свадьба“ Людмилы Горловой — это снятый на Воробьевых горах фильм о новобрачных, приезжающих сюда по традиции и также по традиции открывающих шампанское, бьющих бокалы и носящих невест на руках. Словом, комичный праздник, полный неловкостей и глупостей. На соседнем экране — другой праздник: видео литовца Гинтараса Макаревичуса про застолье, устроенное новым владельцем завода некоторым из своих подчиненных. Разговор в основном по-русски. Дяденьки и тетеньки набрасываются на еду, пьют, быстро пьянеют и начинают говорить корявые тосты. Тоже комично, неловко и вполне глуповато.

Второе наше видео — „Демонстрация“ группы „Радек“. Очень пафосное. Художники обратили внимание на то, что в Москве в час пик и некоторых местах, в частности у пешеходных переходов, скапливаются толпы людей. Художники группы слились с толпой и развернули свои антиглобалистские транспаранты: „Другой мир возможен“. Так происходит короткая демонстрация — политическая и художественная. Правда, то, что надпись на транспаранте сделана по-английски, — все портит.

Антон Литвин. Population next. 2002

Конечно, вся эта публицистика „Манифесты“ отвечает общим тенденциям в современном искусстве. „Манифеста“ очень похожа на „Документу“. Есть одно, но существенное отличие. На „Документу“ зовут, в основном, мэтров, на „Манифесту“ — только молодежь. Приятно, конечно, что молодые люди во всем мире всерьез озаботились социальными проблемами. Но только у больших это получается как минимум качественней, а у маленьких пока не очень. Потому „Манифеста“ и вызвала очень сильную критику в артистических кругах. Английская газета The artnewspaper, например, опубликовала статью немецкого критика Жан-Кристофа Аммана, которая начиналась такими словами: „Если годичное путешествие трех кураторов „Манифесты“ по 36 европейским странам привело к таким вялым результатам, то можно либо усомниться в их компетентности, либо заключить, что они лишь искали художников, которых имели в виду с самого начала“. Уж не о коррупции ли пишет г-н Амман?

Как и „Документу“, „Манифесту“ все же спасли отдельные проекты. Например, инсталляция польской художницы Моники Сосновска. Белая дверь, как в уборную. Входишь, там налево и направо — еще такие же двери. Открываешь, входишь. Опять двери. Кроме дверей в комнатушках ничего нет. И так гуляешь по кругу, пытаясь, найти выход из этого душного, сильно пахнущего свежей масляной краской, пространства. По силе этот проект сопоставим с вышеописанными „документскими“ работами Ахтилы и Джефа Уолла. Да и посвящен примерно тому же.

Подробнее о проекте — на официальном сайте Манифесты: http://www.manifesta.org

Николай Молок
Журнал АртХроника