ПАВИЛЬОН НАБЬЮТ ХУДОЖНИКАМИ

Милена Орлова
Коммерсант (Москва) 19.02.2003, №29, с.22

Вчера в Москве в галерее "Улица ОГИ" состоялась пресс-конференция, посвященная участию России на 50-й международной выставке современного искусства — Венецианской биеннале. До старта три месяца, но только сейчас официально объявлены имена художников, которые в этом году будут представительствовать за русское искусство.

Пресс-конференция могла бы выйти сенсационной, но, к сожалению, кураторы не умеют держать язык за зубами (такая у них профессия). Имена счастливцев стали известны заранее (см. "Ъ" от 8 февраля) и уже активно обсуждаются художественной общественностью. В целом отбор кураторов скорее одобряют. Из пяти художников некоторые сомнения вызывает только фигура фотографа Сергея Браткова: слишком молод — не по возрасту, а по стажу в современном искусстве. Его ровесник Константин Звездочетов, напротив, почтенный старец московской арт-сцены. Свою карьеру он начал еще двадцать лет назад, в эпоху группы "Мухомор", и в каких только биеннале не участвовал. В том числе и в Венецианской, но не в русском павильоне, а в международной выставке "Аперто". Последнее время в громких проектах он, правда, замечен не был, но выразил готовность тряхнуть стариной. Не поспоришь и с невероятным успехом дуэта живописцев Владимира Дубосарского и Александра Виноградова, буквально заполонившего своими монументальными полотнами, пародирующими соцреализм, западные музеи. Совсем недавно их картина появилась в постоянной экспозиции центра Помпиду. Не менее успешен и почти столь же монументален стиль Валерия Кошлякова, воспевающего руины империй. По поводу всех этих художников возникает только один вопрос: почему их позвали в Венецию только сейчас и всех сразу?

На этот вопрос участники пресс-конференции — комиссар Российского павильона Евгений Зяблов (он же директор музейно-выставочного комплекса РОСИЗО), художественный руководитель Виктор Мизиано (его заместитель по РОСИЗО) и представитель Минкульта Александр Заволокин — отвечать не собирались. Они были горды уже тем, что впервые за венецианскую историю пресс-конференция состоялась и имена участников стали известны публике.

Другие страны уже чуть ли не год как выбрали своих представителей, а у нас все это происходило с обычной медлительностью, но с необычными скандалами. Менялось руководство павильона (см. "Ъ" от 24 декабря прошлого года), передавали полномочия от одной конторы современного искусства к другой, от ГЦСИ к РОСИЗО. Сменой власти мотивировался и отказ от проведения конкурса проектов. Виктор Мизиано заявил, что конкурс в принципе — устаревшая практика. Хотя известно, что многие художники втайне готовили конкурсные проекты. Например, амбициозный "Музей" Олега Кулика с восковыми фигурами девушки, похожей на Анну Курникову, и космонавта, похожего на Юрия Гагарина, был задуман специально для международного представительства. И вот обида — конкурс не проводят, Олега Кулика в русский павильон не берут. Кокетливо хихикая, Виктор Мизиано намекнул, что теннисистка и космонавт не пропадут, будто бы их уже приглядел для своей выставки "Станция Утопия" (тоже в рамках биеннале) известный куратор Ханс Ульрих Ольбрист. Но дело даже не в конкретном проекте, а в том, что правила игры все время меняются.

Раньше Виктор Мизиано предпочитал облагодетельствовать кого-нибудь из молодых и подающих надежды, а в этот раз, видимо, не был столь уверен в своих силах и потому предпочел собрать сборную команду заслуженных работников искусства. Неизвестно, как они уживутся на территории маленького (не больше коттеджа в Жуковке) венецианского павильона, но все равно это разумное решение. В той ситуации, когда, с одной стороны, наше искусство давно исчерпало свой огромный когда-то кредит на Западе, с другой — по-прежнему ориентируется на западную систему ценностей. Появление в Венеции в любом случае повысит акции художников. Оно оживит интерес к их вещам, уже находящимся в западных собраниях, и (чем черт не шутит!) сформирует некое лобби держателей неликвидов, которое может и на жюри надавить. Так, разбросав ставки по игорному столу, куратор от России надеется хотя бы не проиграть. А то и выиграть, пусть и по маленькой.

Куратор Российского павильона на Венецианской биеннале Виктор Мизиано рассказал о подробностях своего замысла российской экспозиции корреспонденту "Ъ" Ирине Кулик.

— Почему вы выбрали именно Константина Звездочетова, Владимира Дубосарского — Александра Виноградова, Валерия Кошлякова и Сергея Браткова? Конечно, эти авторы являются своего рода "общим местом" современного русского искусства. С кем-то из них вы уже работали, но все же их трудно назвать художниками вашего круга, близкими единомышленниками, в отличие, скажем, от Дмитрия Гутова, Вадима Фишкина и Евгения Асса, с которыми вы делали проект для биеннале 1995 года.

— Главным комиссаром предстоящей биеннале стал, как известно, Франческо Бонами. Это очень знаковый выбор. Бонами — куратор для Венеции беспрецедентно молодой. Но в то же время опытный, зрелый сорокалетний профессионал, директор Музея современного искусства в Чикаго. До него был Харальд Зееман, воплощение авангардизма, но в то же время патриарх. Именно он делал последнюю биеннале XX века и первую биеннале нового века. Он оперировал глобальными, эпическими обобщениями: тема биеннале 2001 была обозначена как "Плато человечества". Все происходило под знаком смены вех. А теперь эпоха смены вех кончилась. Назначение Бонами — это призыв к возвращению к норме. Пришло время нормальной работы, скромного кураторства, которое заключается в отслеживании основных ситуаций, трендов. Я просто обозначаю те тренды, которые объективно являются ведущими. Если русское искусство сегодня презентирует себя так — что я могу поделать?

— Известно ли уже, что именно будут делать эти художники на биеннале?

— Я призываю их делать огромные живописные ансамбли. Если показывать живопись в Венеции, городе, где живопись, в сущности, родилась и исчерпала все свои возможности, то нужно соперничать с палаццо Веккио.

— Так это не будет общий, единый проект?

— Здесь не будет перемешивания художников, которым я увлекался в моих предыдущих проектах. Автор — зал. Автор — высказывание. Так возникает тема возвращения художника, автора как развитие темы биеннале, предложенной Франческо Бонами: "Сны и конфликты". Я понимаю это как возвращение к романтическому мифу о художнике и мире его воображения. Даже конфликты, то есть социальное, здесь пропускаются через горнило художественной образности. Во всяком случае, никаких более внятных комментариев сам Бонами не дает. Когда я его спросил, что он хотел сказать своей темой, он ответил: "Tutto, tutto" (все, все). — В 1995 году темой Венецианской биеннале была идентичность. Тогда вы говорили, что идентичность России неуловима. Вы не боитесь, что у выбранных сейчас вами художников этой идентичности слишком много? Элегические руины империи у Валерия Кошлякова, соц-арт у Константина Звездочетова, новорусские размашистые байки у Владимира Дубосарского и Александра Виноградова — здесь слишком легко увидеть все самые стереотипные представления о России. Монументально и патриотично — вполне в духе нового имиджа России... — Там же столько самоиронии — в том числе и над этим новым имиджем... Это будет прекрасно, весело, оттяжно и при этом будет обладать некоей зрелищной состоятельностью. Сейчас, когда мы обговариваем проект, чисто тематически ни о какой этничности речь не идет. Шварценеггер в валенках или Мадонна в ушанке не предполагаются. Меня этот русско-советский китч не смущает: замечательная, мощная традиция. О чем говорили знаменитые международные кураторы на симпозиуме "Большой проект для России": если вы хотите создать некое интернациональное явление на вашей почве, то вы не можете обойтись без реабилитации традиций прошлого.

— А что в вашем проекте делает фотограф Сергей Братков?

— Я наметил два вектора: новая живопись и новый документализм. Мне бы хотелось, чтобы вторая линия была отыграна Сергеем Братковым — одним из самых интересных современных русских фотографов. Его проект, под который отводится цокольный этаж павильона, будет называться "Возвращение художника". А его героями будут те самые живописцы, которые выставлены этажом выше.

— Если вернуться к общей теме биеннале "Сны и конфликты", то можно предположить, что живописцы отвечают за сны. А Сергей Братков — за конфликты?

— Хорошая идея...

— Что же будут делать художники на его фотографиях? Драться?

— Сергей Братков хотел им это предложить, но нам стало страшно за Валеру Кошлякова — он бы, скорее всего, просто свернулся бы калачиком, а все остальные чудовищно бы его дубасили... С нашими художниками можно сделать отличные фотографии и без рукоприкладства. Представляете, что можно сделать со Звездочетовым! Его же достаточно просто поставить в пустом зале, и гран-при уже наш!

Другие материалы о Венецианской Биеннале-2003